Оборона от фискалов: к чему готовиться в первую очередь

Совет бизнес-омбудсмена проанализировал уязвимые для бизнеса места уголовно-налогового законоприменения

Всего несколько изменений в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство могли бы существенно облегчить жизнь представителям украинского бизнес-сообщества. К такому выводу можно прийти, ознакомившись с выводами Совета бизнес-омбудсмена (СБО) относительно наиболее распространенных злоупотреблений правоохранительных органов в их отношениях с предпринимателями.

Практическая польза от такой систематизации налицо: зная о наиболее частых, можно сказать, типичных злоупотреблениях полномочиями со стороны силовиков, бизнесу проще подготовиться к возможной встрече с ними. И уж во всяком случае есть возможность трезво оценить все сопутствующие риски.

Ранее Hubs уже обращался к этой теме (см. «Бизнес-омбудсмен и производственно-уголовный процесс») – напомним, что главными претензиями бизнеса к силовикам были названы следующие:

— безосновательное открытие уголовного производства;

— безосновательный отказ в открытии уголовного производства;

— неэффективное проведение досудебных расследований;

— злоупотребления в ходе проведения досудебных расследований.

Сами себе закон

Сейчас же имеет смысл подробно остановиться на проблемах уголовных производств, связанных с уклонением от налогов (ст. 212 Уголовного Кодекса Украины). Ведь по данным СБО, именно по этой статье (подследственной налоговой милиции) открывается наибольшее количество безосновательных уголовных производств. Доказательством этому факту служит статистика Генеральной прокуратуры: так, в 2015 г. по ст. 212 УКУ было начато 1748 производств, но в суд с обвинительными заключениями в итоге передано лишь… 55 (3,14%) из них. Несложно предположить, что такой низкий КПД правоохранителей может быть связан с коррупционной составляющей в действиях фискальных органов: открытие уголовных производств осуществлялось ради давления на предпринимателей.

Интересно, что эта форма давления фактически узаконена самой Государственной фискальной службой. Так, приказом ГФСУ №22 от 31.07.2014 г. утверждены «Методические рекомендации о порядке взаимодействия между подразделениями ГФС при организации, проведении и реализации материалов плательщиков налогов», согласно которым налоговые инспекторы обязаны передавать в следственные управления налоговой милиции данные обо всех налоговых доначислениях, превышающих порог уголовной ответственности (в настоящий момент – 689 тыс. грн).

Как отмечает СБО в Системном отчете «Злоупотребления полномочиями со стороны правоохранительных органов в их отношениях с бизнесом», эти «рекомендации» противоречат правовой позиции Верховного Суда Украины, который еще в 2004 г. на своем пленуме постановил, что преступления по ст. 212 УКУ считаются законченными только в случае, если в бюджеты (фонды) не перечислены согласованные суммы налоговых обязательств. Такая норма содержится и в Налоговом кодексе Украины (пп. 56.15 и 56.18 ст. 56).

Проще говоря, если налогоплательщик не согласен с якобы неуплаченной и доначисленной по результатам проверки суммой налогов (сборов) – у него есть право обжаловать ее в самом налоговом органе в порядке административного обжалования или в суде. И если взаимопонимания с фискалами достичь не удалось, то до решения суда налоговое обязательство считается несогласованным, а значит, не существует ни состава преступления, ни поводов для открытия уголовного производства. Этот аргумент стоит всецело использовать, отстаивая свои законные права.

Кстати, как выяснил Hubs по результатам общения с практикующими бухгалтерами, проверяющие зачастую сознательно пользуются юридической неосведомленностью предпринимателей, предлагая подписать акты проведенных проверок с указанными в них «недоначисленными» суммами – якобы просто в порядке ознакомления с результатами проверки. И впоследствии такая подпись будет служить основанием для того, чтобы признать налоговые обязательства согласованными – со всеми неприятными для бизнеса последствиями.

Впрочем, как сказано выше, и отказ субъекта хозяйствования в любой форме согласовать сумму невыполненных (по мнению ГФС) налоговых обязательств не останавливает фискалов, для которых внутриведомственные приказы и рекомендации оказываются более значимыми, чем украинское законодательство. В этой связи СБО предлагает власти предпринять следующие шаги.

Во-первых, уточнить положения ст. 212 и 212-1 УКУ – дополнив их четким определением, что фактическое непоступление средств в бюджеты (фонды) означает неуплату в установленные сроки согласованных обязательств.

Что особенно любопытно – внесение именно этих изменений в уголовное законодательство было предусмотрено самими же народными депутатами Украины при подписании Коалиционного соглашения – и они в нем упомянуты (п. 3.5.6. раздела IX Соглашения)! Так что в данном случае речь идет даже не столько об инициативе бизнес-омбудсмена, сколько о способности парламентариев выполнять собственные же обязательства.

Во-вторых, СБО рекомендует пересмотреть нижний порог неуплаченных налоговых обязательств, с которого, собственно, и наступает уголовная ответственность. Логика простая: в 2011 г. при курсе около 8 грн/$1 порог для квалификации ст. 212 УКУ составлял в валютном эквиваленте $59 тыс. (470,5 тыс. грн). На сегодня упомянутые 689 тыс. грн составляют лишь $26,5 тыс. Логично, что этот порог следовало бы увеличить – ведь получается, что из-за удешевления национальной валюты ужесточилось и уголовное законодательство.

И ведь что особенно примечательно: в данном случае СБО также не изобретает велосипед. Обязательство повысить криминальный порог с 1000 до 2000 необлагаемых минимумов доходов граждан зафиксировано все в том же Коалиционном соглашении – п. 3.5.1. раздела IX – т.е. ведомство Альгирдаса Шеметы всего лишь рекомендует правительству и депутатам следовать собственному плану работы.

Меры паралитического действия

Открытие уголовного производства даже по заведомо безосновательному поводу как правило влечет за собой массу сопутствующих злоупотреблений со стороны правоохранителей – злоупотреблений, способных полностью парализовать работу любого предприятия. В первую очередь речь идет о проведении таких следственных действий и применении мер обеспечения уголовного производства как обыски, выемки и изъятия предметов и документов. Собственно говоря, ради создания таких «неприятностей» зачастую и открываются заведомо бесперспективные (но коррупционно емкие) уголовные производства.

С какими же наиболее распространенными нарушениями при проведении обысков приходится сталкиваться отечественным предпринимателям? СБО упоминает следующие:

— проведение обысков лицами, на то не уполномоченными;

— изъятие в ходе обыска имущества, не указанного в постановлении суда;

— не предъявление вещей и документов, которые изымаются, понятым и отказ составить реестр таких вещей и документов;

— угрозы и запугивание сотрудников предприятий в ходе проведения обысков;

— проведение обысков по адресам, не указанным в постановлении суда;

— отказ допустить адвокатов к участию в следственных действиях.

При осуществлении временного доступа следователей к вещам и документам (выемке) распространены такие нарушения норм уголовно-процессуального законодательства:

— изъятие оригиналов документов, а не их копий;

— изъятие документов, выемка которых не санкционирована судом;

— изъятие компьютерного оборудования, включая сервера (превентивным способом защиты от последствий таких действий может быть использование «облачных технологий», — ред.).

Кроме того, распространенными практиками следственных органов являются:

— изъятие предметов и документов с целью проведения экспертиз на неопределенный срок;

— изъятие документов, не имеющих отношения к расследуемому уголовному производству;

— чрезмерные процессуальные мероприятия в виде ареста имущества – случаи, когда общая стоимость арестованного имущества в десятки раз превосходила размеры требований к подследственному.

В данном случае СБО предлагает принять на государственном уровне следующие контрмеры против подобных злоупотреблений.

Во-первых, ограничить тремя месяцами срок временного доступа следственных органов к оригиналам документов, которые не содержат непосредственных следов преступления (для этого внести дополнения в главу 15 УПКУ).

Во-вторых, внести комплексные изменения в УКПУ, которые установили бы четкую процедуру изъятия цифровых данных, которая не предусматривала бы изъятия самого компьютерного оборудования.

В-третьих, ограничить стандартный срок проведения экспертизы тремя месяцами;

В-четвертых, ввести обязательную видеофиксацию при проведении обысков. Причем только доказательства, собранные во время проведения видеофиксации, принимались бы судом во внимание.

В-пятых, обязать прокуратуру в течение суток после изъятия следственными органами вещей и документов проверять законность таких действий.

Резюмируя вышесказанное, следует отметить, что хотя обращения в Совет бизнес-омбудсмена действительно могут помочь в разрешении конфликтов с госорганами, такие меры все-таки являются реагированием на уже совершенные нарушения со стороны правоохранителей. К сожалению, не всегда спорная ситуация разрешается быстро и эффективно в пользу предпринимателей. И так будет продолжаться до тех пор, пока бизнес-сообщество не объединит усилия для совместного давления на законодательную и исполнительную власть с целью перекрыть все законодательные лазейки для подобных злоупотреблений. Как было показано ранее, для этого порой достаточно заставить народных избранников просто выполнить собственные обещания.

Анна Чернорай, Александр Иванов

Один комментарий;

  1. Вальдемар said:

    Пиндеж, манеж, не разберешь! А воз и ныне там. У власти все тоже щука, рак и лебедь.

*

Top